Вот структура власти: в ней и жуткое, и святое присутствуют одновременно. И очень  важно помнить: если власть не контролировать, очень быстро она начинает пожирать. Некрополитическая часть начинает довлеть. Поэтому мы будем на этом курсе говорить о том, как люди сажают властные структуры на цепь политического и правового.

Американская революция создаёт систему, которая меняется — Конституция обрастает поправками и дополнительными нормами — но
политическая структура соотношения федерации и штатов продолжает
функционировать, хотя поломки случаются. Гражданская война была. Попытки гражданских столкновений возникают время от времени. Но структура, созданная тогда, существует — пусть и с разным уровнем эффективности.

В древних государствах суверен был виден — это было связано с ритуалом воспроизведения космического порядка. Суверен был царём, императором, вождём, верховным жрецом. Иногда всё это совмещалось в одной фигуре — как в фараоне. Но в современном государстве суверена почти не видно. 

Мы говорили о народниках — это был очень важный поступок: городская интеллигенция бросает свои квартиры, идёт в село и приносит свои проекты и представления. Очень интересно читать дневники и мемуары народников — как образованный человек встречается с крестьянами, лесниками, жителями заброшенных хуторов, которые не хотят принимать эту городскую идентичность нации.

С точки зрения политической философии мы должны сами себя спросить: если олигархия неизбежна, зачем политическая философия? Раз мы обречены — давайте не будем думать, будем наслаждаться тем, что даёт жизнь. Но политическая философия не должна ни подрывать элиты, ни уничтожать их. Задача — постоянно напоминать о несправедливости и поиске лучших форм.

Начнём с Аристотеля: он часто показывал демократию как извращённую форму политии — охлократию, власть толпы. Если большинство действует страстно и импульсивно — а иначе оно не действует, — то возникает нестабильное правление беднейших, которые злоупотребляют властью, становятся богатейшими и восстанавливают олигархию и автократию.

Парламенты в умных автократиях работают с видимым достоинством — гораздо  большим, чем парламенты реальных демократий. Драки и анекдотическая борьба за  идеи происходят именно в реальных демократиях. СМИ имитируют разнообразие. Суды, с одной стороны, управляемы — с другой, могут оказываться автономными

Революция — это момент, когда человеческая креативность, наше творчество, проявляется в слове «нет». Или «хватит»: нет существующему порядку — и да новой модели. Тогда выходят массы — необязательно большинство, но если масса достаточно велика, она, как правило, сметает существующий режим и может попытаться изменить форму правления.

Какие идеи из политической философии влияют на планетарную политику? Прежде всего — идеи международного права. Гуго Гроций, юный участник переговоров между Англией и Голландией о пиратстве, стал теоретиком, отстоявшим право на международное право... Он утверждал: существует закон, обязательный даже для государств.

Одно из этих проявлений — творчество: способность менять мир, в который вы  заброшены. И одна из форм этого творчества — создание политической  горизонтали, сферы, в которой коллективность и индивидуальность существуют в особом режиме. Мы постоянно пытаемся построить свободный мир, равенство, социальный рай — но всякий раз получается нечто, больше похожее на общественный ад.

Французское общество в Belle Époque было глубоко расколото... Этот раскол проявился с предельной наглядностью в деле Дрейфуса (1894–1906). Офицер Альфред Дрейфус был ложно обвинён в шпионаже в пользу Германии — на основании сфабрикованных доказательств. Главную роль сыграл антисемитизм. Дело сотрясало Францию больше десяти лет, разделив общество на дрейфусаров и антидрейфусаров.

28 июня 1914 года в Сараево был убит наследник австро-венгерского престола Франц Фердинанд.  Австро-Венгрия предъявила Сербии ультиматум. Белград согласился почти со всеми пунктами, кроме одного  — допуска австрийских следователей на сербскую территорию. Вене этого оказалось достаточно для объявления войны.

Ключевым принципом Версальской системы стало самоопределение наций: народ, осознающий себя народом и желающий государственности, должен её получить. Принцип благородный — но в Центральной и  Восточной Европе, где веками складывалась этническая чересполосица, провести «правильные» границы было почти евнозможно.

В Польше партийная жизнь отличалась яркостью и жёстким идеологическим разделением. Особую роль играл маршал Юзеф Пилсудский — национальный герой, остановивший наступление Красной Армии под Варшавой в 1920 году. В первые годы независимости он занимал пост «начальника государства» (Naczelnik Państwa) — должность, специально созданную под него.

Устойчивость режима Муссолини обеспечивали два традиционных института. Первый — монархия. Виктор Эммануил III в 1922 году предпочёл не вмешиваться и вручил власть лидеру фашистов, придав тем самым формальную легитимность новому строю: король на месте, всё законно.
Второй опорой стала католическая церковь. Муссолини, в отличие от всех предшественников, урегулировал «Римский вопрос» — давний конфликт об имуществе Ватикана, возникший при объединении Италии.

Единственной демократией в Центральной и Восточной Европе, продержавшейся до конца 1930-х, была Чехословакия. Её устойчивость держалась на двух опорах: системе партийных сдержек и противовесов и авторитетной — но не авторитарной — фигуре основателя республики, профессора Томаша Гаррига Масарика, игравшего роль надпартийного арбитра.

Гражданская война в Испании (1936–1939) стала полигоном для будущей мировой войны. Немецкий авиалегион «Кондор» проводил налёты на республиканские города, в том числе на Гернику (апрель 1937 года). Бомбардировка мирного баскского города вызвала шок в Европе. Пабло Пикассо запечатлел её на знаменитом полотне — одном из самых известных антивоенных произведений XX века..

К 1946–1947 годам антигитлеровская коалиция распалась. В марте 1946 года Уинстон Черчилль произнёс знаменитую Фултонскую речь: «От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике железный занавес опустился поперёк континента». Европа оказалась разделена.